Три мира (Часть 1)

МИР ДУШ

Рассмотрение человека показало, что он принадлежит к трем мирам. Из мира физической телесности берутся те силы и вещества, которые строят его тело. Он познает этот мир через восприятия своих внешних физических чувств. Тот, кто доверяет лишь этим чувствам и развивает в себе только их способности восприятия, тот не может достичь понимания двух других миров, душевного и духовного. Может ли человек убедиться в действительности какой-либо вещи или существа, зависит от того, есть ли у него для этого орган восприятия, чувство. Легко, конечно, может выйти недоразумение, если называть, как в данном случае, высшие органы чувств духовным чувством. Ибо когда говорят о “чувствах”, то невольно с этим связывают мысль о”физическом”. Ведь именно физический мир называется также “чувственным”, в противоположность”духовному”. Для того, чтобы избежать недоразумения, надо иметь в виду, что здесь о “высших чувствах” говорится лишь в переносном смысле, доя сравнения. Как физические чувства воспринимают физическое, так же душевные и духовные -душевное и духовное. Выражение “чувство” употребляется только в смысле “органа восприятия”. Человек не мог бы иметь понятия о свете и краске, если бы у него не было глаза, воспринимающего свет, он ничего не знал бы о звуках, если бы у него не было уха, воспринимающего звуки. В этом отношении вполне прав немецкий философ Лотце, говоря: “Без воспринимающего свет глаза и без воспринимающего звуки уха весь мир был бы темными немым. В нем также невозможен был бы свет или звук, как невозможна зубная боль без ощущающего боль зубного нерва”. Для того чтобы правильно понять то, что здесь сказано, стоит лишь представить себе, насколько иначе, чем для человека, должен проявляться мир для низших существ, у которых имеется лишь одно чувство – род осязания или ощущения, распространенного по всей поверхности их тела. Свет, краска, звук для них, во всяком случае, являются совсем иначе, чем для существ, одаренных глазами и ушами. Колебания воздуха, вызванные ружейным выстрелом, могут и на них оказывать воздействие, если они достигают их. Для того, чтобы эти колебания воздуха представились в виде выстрела, для этого необходимо ухо. И, чтобы известные явления в тонкой материи, именуемой эфиром, проявились как свет и краска, для этого необходим глаз. Человек знает о каком-нибудь существе или вещи лишь потому, что через один из своих органов он ощущает их воздействие. Это отношение человека к миру действительного превосходно выразил Гете в следующем изречении: “Собственно говоря, мы напрасно стараемся выразить сущность какой-нибудь вещи. Мы воспринимаем воздействия, и полная история этих воздействий могла бы, пожалуй, обнять собой сущность этой вещи. Мы тщетно пытаемся изобразить характер человека: напротив, сопоставим его поступки, его действия, и перед нами выступит картина его характера. Краски – суть действия света, действия и страдания….Хотя краски и свет стоят в ближайшем соотношении друг с другом, но мы должны мыслить обоих как принадлежащих всей природе, потому что это целиком она, которая тем самым хочет особливо раскрыться чувству, глаза. Так же точно раскрывается природа другому чувству… Так говорит природа, снисходя к иным чувствам, к известным, непризнанным, неизвестным чувствам. Так говорит она сама с собой и с нами, через тысячи явлений. Для внимательного она нигде не мертва и не нема”. Было бы неверно, если бы это изречение Гете мы захотели понять таким образом, что познаваемость сущности вещей благодаря этому, становится спорной. Гете вовсе не говорит, что можно воспринимать лишь воздействие, а самая сущность вещи скрывается за ним. Скорее он думает, что о подобной “сокровенной сущности” совсем не следует говорить. Сущность не скрывается за своим проявлением, наоборот, именно в этом проявлении она и раскрывается. Но эта сущность часто столь богата, что может открываться иным чувствам, еще и в иных обликах. То, что раскрывается, принадлежит к сущности, – только, вследствие ограниченности чувств, – это не есть вся сущность. Это воззрение Гете в то же время и вполне теософское. Подобно тому, как в теле развиваются глаз и ухо, как органы восприятия, как органы чувств для телесных явлений, также может человек развить в себе душевные органы восприятия, через которые ему раскроются мир душ и мир духа. Для того, кто не обладает такими высшими чувствами, эти миры “мертвы и немы”, так же, как для существа без глаза и уха “темен и нем” телесный мир. Конечно, отношение человека к этим высшим чувствам несколько иное, чем к телесным. О том, чтобы эти последние вполне развились в нем, об этом заботится обыкновенно сама благодетельная мать – природа. Они образуются без него содействия. Над развитием своих высших чувств он должен работать сам. Он должен, ем” он хочет воспринять мир душ и мир духа, развить душу и дух, так же, как природа развила его тело, чтобы он мог воспринимать окружающий его телесный мир и ориентироваться в нем. Подобное развитие высших органов, которых еще не развила сама природа, не неестественно, ибо в высшем смысле, все, что свершает человек, также принадлежит к природе. Лишь тот, кто захотел бы утверждать, что человек должен пребывать на той ступени развития, на которой оставила его рука природы, – лишь тот мог бы называть неестественным развитие высших чувств. Им “непризнанны” эти органы и их значение в смысле вышеприведенного изречения Гете. Но такой человек должен был бы уже заодно противиться всякому воспитанию человека, так как и оно тоже ведь продолжает дело природы, и в особенности он должен был бы восстать против оперирования слепорожденных. Ибо почти то же самое, что происходит после операции с слепорожденным, бывает с тем, кто пробуждает в себе высшие чувства таким образом, как это будет изложено в последней части этой книги.  Мир является ему с новыми свойствами, с явлениями и фактами, из которых физические чувства не раскрывали ему ничего. Ему ясно, что самовольно через эти высшие органы он ничего не прибавляет к действительности, но что без этих органов существенная часть этой действительности осталась бы для него сокрытой. Мир души и духа не суть нечто, находящееся рядом или вне физического, они пространственно нераздельны с ним. Как для оперированного слепорожденного прежде темный мир сияет в свете и красках, так же и для духовно и душевно пробужденного вещи, которые прежде являлись ему лишь телесно, раскрывают свои душевные и духовные свойства. Конечно, этот мир пополняется еще явлениями и существами, которые совершенно не ведомы для того, кто не пробужден духовно и душевно. (Дальше в этой книге будет точнее сказано об образовании душевных и духовных чувств. Пока здесь будет дано описание самих этих высших миров. Кто отрицает эти миры, тот лишь доказывает этим, что он еще не развил в себе высшие органы. Развитие человечества не замкнуто на какой-либо ступени, оно должно всегда идти вперед.) Часто невольно представляют себе “высшие органы” слишком подобными физическим. Нам следовало бы уяснить себе, что в этих органах имеют дело с духовными или душевными образованиями. И поэтому нельзя и ожидать, чтобы то, что мы воспринимаем в высших мирах, было лишь туманно утонченной вещественностью. До тех пор, пока мы ожидаем нечто подобное, мы не сможем прийти ни к какому ясному представлению о том, что собственно подразумевается здесь под “высшими мирами”. Для многих людей было бы совсем не так трудно, как это представляется теперь, узнать кое-что об этих “высших мирах”, – конечно, сначала самое элементарное, – если бы они не представляли, что то, что они должны воспринять, есть опять-таки нечто утонченно физическое. Так как они уже заранее предполагают нечто подобное, то в большинстве случаев они совсем и не хотят признавать того, о чем в действительности идет речь. Они считают это недействительным, не хотят принять этого за нечто удовлетворяющее их и т.д. Конечно, высшие ступени духовного развития трудно достижимы, но низших ступеней – и это уже очень много – совсем не так трудно было бы достигнуть, если бы только сначала захотели освободиться от предрассудка, заключающегося в том, что душевное и духовное представляется опять-таки лишь как нечто более тонкое физическое. Подобно тому, как мы не вполне знаем человека, если мы имеем представление только о его физической внешности, так не ведаем мы и окружающего нас мира, если мы знаем о нем лишь то, что открывают нам физические чувства. И как фотография становится для нас понятна и жива, когда мы настолько близко знакомимся с личностью, с которой снята фотография, что научаемся познавать ее душу, так и телесный мир мы лишь тогда можем действительно понять, когда знакомимся с его душевной и духовной основами. Поэтому необходимо здесь сначала сказать о высших мирах, о душевном и духовном, и затем, уже рассмотреть физический мир с теософской точки зрения.В современную эпоху культуры является в известном отношении много затруднений к тому, чтобы говорить о высших мирах. Ибо эта эпоха культуры сильна прежде всего в познании и господстве над телесным миром. Наши слова получили отпечаток и значение главным образом по отношению к телесному миру. Но приходится пользоваться этими общепринятыми словами, чтобы была связь с известным. Благодаря этому, тем, кто хочет доверять, лишь своим внешним чувствам, широко открыт доступ недоразумениям. Многое ведь пока может быть намечено и высказано лишь в символах. Но это и должно быть так, ибо подобные символы являются средством, с помощью которого человек получает пока понятие об этих высших мирах и которое способствует его собственному подъему, туда. (Это будет выяснено дальше в главе, где будет говориться об образованиях душевных и духовных органов восприятия. Пока человек должен получать познания о высших мирах путем символов. А потом уже он может думать о том, чтобы самому получить доступ к ним.) Так же, как вещества и силы, которые составляют наш желудок, сердце, легкие, мозг и т.д. и управляют ими, происходят из телесного мира, так и наши душевные свойства, наши порывы, вожделения, чувства, страсти, желания, ощущения и т.д., исходят из мира душевного. Душа человека является членом в этом душевном мире, так же, как его тело – есть часть физического телесного мира. Если указывать на различие между телесным миром и душевным, то можно сказать, что последний гораздо тоньше, подвижнее и пластичнее во всех своих предметах и существах, чем первый. Но нужно ясно понимать, что, входя в душевный мир, вступаешь в мир совершенно новый по отношению к физическому. И поэтому, говоря о более глубоком и более тонком в этом отношении, не надо терять из вида, что здесь, для уподобления, лишь намекается на то, что все же совершенно различно. Это же относится и ко всему, что говорится о мире душ словами, заимствованными из физической телесности. Приняв в соображение все это, мы можем сказать, что образования и существа мира душ состоят точно так же из душевных веществ и точно так же управляются душевными силами, как это происходит в физическом мире, с физическими веществами и силами. Как телесным образованиям свойственны протяженность и передвижение в пространстве, так душевным предметам и существам свойственна возбудимость, деятельное хотение. Поэтому мир душ называют также миром страстей или желаний или же миром “стремлений”. Эти выражения взяты из человеческого мира душ. Поэтому нужно твердо помнить, что предметы, находящиеся в тех частях мира душ, которые лежат вне человеческой души, настолько же отличаются от душевных сил в ней, насколько физические вещества и силы телесного внешнего мира отличны от частей, составляющих физическое человеческое тело. (Порывы, желания, стремления – это обозначения для вещественного в мире душ. Это вещественное назовем “астральным”. Если обращается больше внимания на силы мира душ, тогда в теософии говорится о “существе вожделения”. Но не должно забывать, что различие между “веществом” и “силой” здесь не может быть столь строгим, как в физическом мире. Порыв может быть назван одинаково и “силой” и “веществом”). Кто впервые получает прозрение в душевный мир, на того смущающим образом действуют различия, представляемые им по сравнению с физическим. Но ведь то же самое бывает и когда раскрывается какое-нибудь доселе бездействовавшее физическое чувство. Оперированный слепорожденный также должен сперва научиться ориентироваться в мире, который до сих пор был ему знаком лишь через чувство осязания. Он видит, например, предметы сначала в своем глазу, затем он видит их вне себя, но сперва они представляются ему, как бы нарисованными на одной плоскости. Лишь постепенно начинает он воспринимать глубину, пространственное расстояние между предметами и т.д.  В мире душ господствуют совсем иные законы, чем в физическом. Конечно, многие из душевных образований связаны с образованиями иных миров. Например, душа человека связана с физическим человеческим телом и с человеческим духом. Таким образом, те явления, которые наблюдаются в ней, находятся в то же время и под влиянием телесного и духовного миров. Это надо принимать во внимание при наблюдении мира душ и нельзя считать душевными законами то, что происходит от воздействия другого мира.  Например, когда человек выражает желание, то оно поддерживается мыслью, представлением духа и следует его законам. Но совершенно так же, как возможно установить законы физического мира, не учитывая влияния, которое, например, имеет человек на ход их явлений, так подобное же возможно и в отношении душевного мира. Важным различием между душевными и физическими явлениями оказывается то, что при первых их взаимодействия являются гораздо более внутренними. В физическом пространстве, царит, например, закон “удара”. Если шарик из слоновой кости ударит другой, лежащий спокойно, то этот последний станет двигаться в направлении, которое может быть высчитано на основании движения и эластичности первого. В душевном пространстве взаимодействие двух встречающихся друг с другом образований зависит от их внутренних свойств. Если они родственны друг другу, они взаимно проникают друг друга, как бы срастаются друг с другом. Если же их существа враждебны друг к другу, они отталкиваются одно от другого. В телесном пространстве существуют, например, определенные законы зрения. Отдаленные предметы видят в перспективном уменьшении. Если мы будем смотреть вдоль аллеи, то, по законам перспективы кажется, что более отдаленные деревья находятся на меньшем расстоянии друг от друга, чем ближайшие. В душевном пространстве, напротив того, все, близкое и далекое, представляется ясновидящему в тех расстояниях, которые соответствуют их внутренней природе. Этим, естественно, дан источник всевозможных ошибок для того, кто, вступая в душевное пространство, хочет там следовать правилам, принесенным им из физического мира.

Close