Религии древней Греции и Рима (продолжение. часть 7)

С усилением административной централизации и по мере слияния римлян с побежденными народами, культ императоров устанавливается все прочнее и делается правительственной религией. Все другие религии пользуются терпимостью, но при условии соблюдения их последователями культа императоров. Императрицам также воздаются божеские почести. Культ императоров приобретал мало-помалу политический характер и, наконец, с победой христианства утратил совершенно религиозное значение. Начиная со II в. после Р. Х. в Риме замечается усиление религиозного чувства, которое, однако, не может удовлетвориться условными формами и сухой обрядностью древней религии и ищет себе исхода в страстных порывах чувства и таинственной обрядности восточных религий. Полное признание эти восточные культы получили в III в. после Р. Х., привлекая к себе симпатии всех слоев общества. Быстрому успеху их в Риме содействовали многие причины: отсутствие нетерпимости в римлянах, склонность восточных религий к прозелитизму, дружные усилия сплоченного в касты и чуждого светским интересам жречества, сочувствие женщин, а также благосклонность многих императоров.
Самым популярным из всех восточных культов был культ Изиды, о чем свидетельствует большое количество посвященных ей в Италии и в Риме храмов. Из фригийских культов очень рано (во время второй пунической войны) был допущен в Риме, на основании изречений Сивиллиных книг, культ Великой Матери, с тем условием, однако, чтобы жрецами его (“галлами”) были исключительно фригийцы, так как римляне чувствовали глубокое отвращение к кастрации, которая была непременным условием допущения в это звание. В тесной связи с культом Великой Матери находился кровавый культ Беллоны, жрецы которой, так называемые fanatici (от слова fanum), в религиозном экстазе наносили себе раны и кропили верующих своей кровью. Позднее в Риме появились культы сиро-финикийских божеств. Самым высшим проявлением восточного язычества, влившим в Р. синкретизм новые жизненные элементы, был культ Митры; он получил при Антонинах широкую популярность, достигшую апогея в III и IV вв. В основе большинства восточных религий лежал один и тот же лишь слегка варьированный миф о смерти бога (Осириса, Аписа, Адониса и пр.), оплакиваемого богиней – его женой, матерью или возлюбленной – и о воскресении этого бога. Отсюда существование во всех этих культах двух главных праздников, печального и радостного. Обыкновенно эти праздники (мистерии) происходили весной и осенью, совпадая с осенним умиранием и весенним возрождением природы. Все эти чужеземные религии уживались в Риме довольно мирно как между собой, так и с Р. религией; каждый культ заимствовал у других то, что могло содействовать его собственному успеху – не только обряды, но и богов, изображения которых помещались в храмах вокруг главного божества. Влияние иноземных культов испытала и сама Р. религия. По внешности, ее боги остались теми же, какими были и прежде, но представления, связанные с их именами, в большинстве случаев изменились под влиянием атрибутов восточных богов; изменились также и обряды. В свою очередь, Р. религия влияла на восточные, вводя в них более точное соблюдение обрядов и форм и сглаживая свойственные им крайности и увлечения. Таким образом в III в. нашей эры возник языческий синкретизм, который и был настоящей религией римлян до окончательного падения язычества. Смешение богов начинается со сходства символов и с присвоения одинаковых функций различным богам. Затем следует приписывание одному излюбленному божеству таких свойств, в которых лучше всего могло бы высказаться его могущество.
Так, в III в. почти все боги наделяются способностью совершать сверхъестественные исцеления. Каждое из божеств начинает считаться всемогущим и поглощает в себе все божеские функции. Отсюда сближение самих богов. Религиозный синкретизм был в высшей степени субъективен: боги нередко сближались между собой просто по прихоти верующего; каждый мог создать себе собственную религию, заимствуя из каждого культа то, что ему наиболее нравилось в нем. Наряду с такого рода бессознательным народным синкретизмом существовал еще синкретизм сознательный, философский, созданный неоплатониками, которые стремились открыть единую религиозную истину в тех разнообразных видоизменениях, в которых она является в легендах языческих народов. В эту эпоху охватившего всех необычайного религиозного одушевления проявилась с особенной силой склонность римлян к суевериям; все более и более распространялась страсть к таинственному и чудесному.
Религия сделалась выражением стремлений души, стала более живой, более близкой к человеку.

Close