Пятидесятники (продолжение. часть 2)

В Приморском крае органы власти создали Комитет по защите прав верующих, имитирующий независимые общественные организации. В этот комитет вошел уполномоченный по делам религий, учителя и какие-то люди, не объяснившие, кто они такие. Члены комитета обходили дома пятидесятников, уговаривая их забрать заявления. Одним они сулили за это квартиры, доступ к образованию, хорошую работу; другим — угрожали, читали письма от эмигрировавших пятидесятников с описанием тяжелой жизни их единоверцев за рубежом. Такая обработка велась повсеместно. Пятидесятнице Ольге Красун из Ровно обещали, если она откажется от эмиграции, перевести на работу ближе к дому, повысив зарплату и не препятствовать поступлению в институт; пастору Николаю Кунице из Дубно — начальническую должность во ВСЕХБ и заграничные командировки.

Одновременно всевозможными способами препятствовали оформлению документов на эмиграцию. Чаще всего отказывались принимать заявления, ссылаясь на отсутствие вызова. А вызовы перехватывали на почте. В Находке 47 семей пятидесятников, которым были высланы вызовы из США, получили их лишь после 10-дневной коллективной голодовки в дни Белградского совещания стран — партнеров по Хельсинкским соглашениям. В то же время епископу Николаю Горетому пообещали разрешить выезд его семьи, если он подаст документы отдельно, без остальных членов общины — он отказался.

Решимость пятидесятников добиваться выезда целыми группами и даже общинами имеет глубокие духовные, исторические и психологические корни и является особенностью этого эмиграционного движения, как и то обстоятельство, что пятидесятники в большинстве принадлежат к «коренным нациям» (русские и украинцы) и, в отличие от евреев и немцев, не могут мотивировать просьбу о выезде стремлением на «историческую родину». Пятидесятники указывают истинную причину эмиграции — желание избавиться от религиозных преследований. Власти же заявляют, что эмиграцию по религиозным причинам они не признают и никогда не признают.

Видимо, чтобы предотвратить разрастание пятидесятнического движения за эмиграцию, были прекращены крайние формы давления: в 1976 г. не было арестов и прекратилось отнятие детей за религиозное воспитание. Резко снизилось и давление на незарегистрированные общины за проведение молитвенных собраний. Впервые за 45 лет пятидесятников перестали терзать за эти собрания штрафами и вызовами на «беседы» в милицию и КГБ. В дополнение, власти развернули кампанию за регистрацию под лозунгом создания «союза автономных пятидесятников» (до сих пор зарегистрированные общины пятидесятников находились в ведении ВСЕХБ). Речь шла о том, чтобы в октябре 1978 г. провести учредительный съезд «автономников».

После регистрации власти обещали снять значительную часть ограничений, тяготевших над пятидесятниками. В подкрепление этих обещаний зарегистрировавшейся подмосковной общине предоставили молельный дом в новом строении и даже не стали брать налогов за него. Однако эти посулы мало кого соблазнили, поскольку
«…к эмиграции пятидесятников толкнуло не какое-то отдельное событие последних лет, а вся их жизнь на протяжении всего существования советской власти»
и временные ослабления репрессий по конъюнктурным соображениям не могли заставить их забыть о несовместимости их вероучения с советской идеологией.
«Если в программе партии записано, что коммунизм и религия несовместимы и цель этой страны — построение коммунизма, — говорил Борис Перчаткин, член эмиграционного совета в Находке, — то, естественно, нам не на что надеяться. В никакое улучшение нашего положения, даже если нам теперь пообещают его, мы не верим, принимая во внимание весь многолетний опыт наших дедов, отцов и наш собственный. Единственный выход для нас — эмиграция».

Надежды пятидесятников на эмиграцию очень укрепились с избранием президентом США баптиста Картера. Это убеждало во влиятельности их единоверцев в самой могучей стране свободного мира. Они надеялись, что при президенте-баптисте они получат от Соединенных Штатов такую же поддержку, какую эта страна в течение многих лет оказывала еврейской нации. Видимо, эти надежды способствовали разрастанию эмиграционного движения пятидесятников. В феврале 1977 г. около 1 тысячи пятидесятников заявили о желании покинуть СССР. К маю стали добиваться эмиграции 1700 верующих (к пятидесятникам присоединились баптисты, но пятидесятники сильно преобладают в списках подавших на эмиграцию по религиозным мотивам). Еще через месяц численность подавших заявления увеличилась до 3,5 тысяч, к сентябрю — до 10 тысяч. К декабрю 1977 г. подали заявления 20 тыс. человек. В 1979 г. численность их возросла до 30 тыс. человек.

Пятидесятники Ровенской и Брестской областей, с Кавказа и из Ростовской области, с Украины и из Эстонии, из-под Ленинграда и из Черногорска писали «своему президенту» Картеру — они просили его официально заявить советскому правительству, что им разрешен въезд в США и ходатайствовать перед Брежневым, чтобы он отпустил их.

В июне 1977 г. 3500 пятидесятников и баптистов, добивающихся эмиграции, обратились к Брежневу с заявлением, в котором перечислили свои требования: упростить процедуру оформления выездных документов; разрешить эмигрировать группами и общинами, а не в семейно-индивидуальном порядке; не призывать в армию и досрочно демобилизовать намеревающихся эмигрировать; снизить малообеспеченным семьям оплату за выезд или разрешить воспользоваться финансовой помощью зарубежных верующих.

Борьба за религиозную свободу и за право эмиграции логически привела пятидесятников к участию в общем движении за права человека. Подписи активистов пятидесятников стоят под совместными обращениями Христианского комитета защиты прав верующих в СССР и Московской Хельсинкской группы о необходимости создания международной Хельсинкской комиссии, а также под коллективным письмом в защиту арестованных (февраль — март 1977 г.) членов Московской Хельсинкской группы Юрия Орлова, Александра Гинзбурга и Анатолия Щаранского. В отдельном письме, которое подписали 500 пятидесятников, их епископ Николай Горетой призывал христиан всего мира молиться за арестованных членов Группы Хельсинки:
«Нет большей любви, как положить душу за брата своего. Этот завет Христа Александр Гинзбург, Юрий Орлов и Анатолий Щаранский выполнили до конца.
… В 60-е годы в Советском Союзе прошли сотни судебных процессов над нашими братьями христианами-пятидесятниками. Нас отправляли в лагеря, в психиатрические больницы и в ссылку, у нас отнимали детей. … Когда же мы в 75 году отказались официально регистрировать наши общины, … несмотря на нажим властей и прямую угрозу отправить нас в лагеря, то эти угрозы, наверное, осуществились бы, если бы мы не обратились за помощью в Московскую группу по соблюдению Хельсинкских соглашений. И когда эта Группа, в частности Юрий Орлов, Александр Гинзбург, Анатолий Щаранский, возвысила свой благородный голос в нашу защиту, местные власти отступились от нас. Если мы теперь не возвысим свой голос в их защиту, то этим мы совершим преступление перед Богом и перед совестью… 27 марта 77 года тысячи наших братьев и сестер в СССР… будут пребывать в посте и склонят головы в молитве за Юрия Орлова, Александра Гинзбурга и Анатолия Щаранского”.

Пятидесятники стали контактировать с мировой общественностью не только через Хельсинкскую группу, но и непосредственно.

Поскольку по советской конституции церковь отделена от государства, они считают себя вправе иметь международные контакты независимо от государства — они предложили христианским объединениям и правительственным учреждениям других стран, а также институтам и организациям по правам человека сотрудничество по религиозным и юридическим вопросам. Общины пятидесятников пригласили к себе в гости близких по вере государственных деятелей: английскую королеву Елизавету, Курта Вальдхайма и президента Картера.

48-я «Хроника» сообщает об обращениях пятидесятников в Комитет прав человека ООН и к Белградской конференции стран, подписавших Хельсинкские соглашения. Старший пресвитер пятидесятников Николай Горетой, выступая на пресс-конференции иностранных корреспондентов в Москве в марте 1977 г., заявил:
«… Мы свободные люди, а не пленники и не рабы. Мы обращаемся к президенту Картеру как братья во Христе — помочь верующим воспользоваться правом выезда на основании подписанных советскими властями пактов о правах и Всеобщей Декларации прав человека».

Пятидесятники, добивающиеся эмиграции, поручили быть их представителями на Западе Евгению Брисендену — их единоверцу, эмигрировавшему в США, и Аркадию Полищуку, представляющему пятидесятников в Москве после эмиграции Л. Ворониной и тоже вынужденному в связи с этим к эмиграции. Полищук выехал из СССР осенью 1977 г. и поселился в США.

В январе 1978 г. президент США Картер принял заместителя старшего пресвитера пятидесятников члена ВСЕХБ П. Шатрова. На вопрос об эмиграции пятидесятников тот ответил, что уехать хотят лишь незарегистрированные, т.е. не признающие никакой власти, да таких очень мало.

Весной 1978 г. члены пятидесятнических семей из Черногорска Ващенко и Чмыхаловых прорвались в американское посольство в Москве, надеясь, что их непосредственное свидетельство американским дипломатам дойдет до «их» президента, и он поможет и этим семьям и их единоверцам получить разрешение на эмиграцию. Однако близость по вере к президенту США помогла лишь тем, что когда уговоры уйти из посольства не подействовали, пятидесятников не выставили на улицу, в руки кагебистов, как это бывает с такими «посетителями» посольств свободных стран в Москве, а отвели им комнату в подвале, где они провели в добровольном заточении 5 лет.

В 1979 г. в Канаде состоялась XII всемирная конференция пятидесятников. На эту конференцию были приглашены церковные чины, отобранные Советом по делам религий и культов, и Николай Горетой. Но он, разумеется, не смог прибыть на конференцию, и съезд имел информацию о положении пятидесятников в СССР только от официальных советских представителей, и это была соответственно искаженная информация. Руководство международной пятидесятнической общины не приняло во внимание и письмо Горетого к конференции с описанием бедственного положения 30 тысяч пятидесятников, добивающихся эмиграции. Чтобы привлечь внимание участников съезда к этой проблеме, А. Полищук неделю простоял перед зданием, где происходила конференция, объявив голодовку в поддержку пятидесятников из незарегистрированных общин в СССР, и раздавал письма пятидесятников с описанием преследований, которым они подвергаются. В 1980 г. Полищук ездил на Мадридскую конференцию Хельсинкских стран, чтобы возбудить у ее делегатов сочувствие к проблемам эмиграции из СССР.

Close