Правовое положение старообрядцев в XVII—XVIII веках

В контексте государственной политики в отношении церкви «старая вера» была непризнанной, более того — преследуемой. На протяжении веков существенно изменялся характер государственно-церковных отношений к старообрядцам: гонения сменялись попытками компромисса.

Старообрядцы, не принявшие реформ патриарха Никона, вплоть до конца XVII века были убеждены, что сумеют одолеть «еретиков-никониан» и старая вера восторжествует. Но правительство не только не вернулось к старой вере, но и стало жестоко преследовать старообрядцев, навязывая им нововведения.

На жизнь и развитие старообрядчества в XVII—XIX столетиях повлияли три важнейших обстоятельства:

— государственная политика в отношении сторонников старой веры;
— общественное и экономическое развитие России;
— духовные искания самих старообрядцев.

Вопрос о положении старообрядчества был одним из самых главных во внутренней политике России, начиная со второй половины XVII века. Государство и церковь пытались решить проблему взаимоотношений со староверами различными способами. Запреты, налоги, насилие — всё это оказалось несостоятельным по отношению к расколу.

Жестокие репрессии конца семнадцатого века уступили место чисто практическому подходу Петра, весьма далекого от богословских споров и устроившего очередную радикальную церковную реформу, упразднившую патриаршество. Как и к другим проблемам, к старообрядчеству Пётр подошел прежде всего с позиции казны.

Император повелел переписать «всех раскольников мужского и женского пола, где бы они не проживали, и обложить их двойной податью». Тех же, кто укрывался от переписи, если находили, то предавали суду. Взыскивали с них за прошедшее время двойной налог или ссылали на каторгу. Тем не менее, согласно указу, теперь старообрядцы могли жить открыто. Им строго воспрещалось обращать в раскол своих домашних и других людей. Кроме того, раскольники не допускались к общественным должностям, и их свидетельства против придерживавшихся официального православия не принимались. Все старообрядцы должны были носить особое платье, по которому они тот час могли быть узнаваемы, за право носить бороду также была введена особая подать, распространявшаяся впрочем не только на них, но и на всё население империи. Платили подать и те, кто венчался не у церковных пастырей. Раскольники могли вступать в брак с придерживающимися официального православия не иначе как по отречению от старой веры, однако это требование распространялось и на инославных вообще. Таким образом, при Петре староверов, как и представителей иных конфессий, вынудили платить своеобразную дань за право на собственное вероисповедание.

Раскольникам не позволялось строить скиты, их монахов и монахинь рассылали по монастырям под строгий надзор, а иногда осуждали на каторжные работы. Уличенные в намеренном и упорном укрывательстве старообрядцев наказывались как противники власти.

После смерти Петра, а особенно при Анне Ивановне, преследование староверов возобновились. Своего рода «золотой век» старообрядчество пережило в 60-90ые годы XVIII века. Очевидна тенденция к либерализации законов в отношении старообрядцев. С воцарением Екатерины Второй, меры против старообрядцев становились более снисходительными. Отправной точкой в решении проблемных отношений со старой церковью стали просветительские установки, теоретические обоснования основ разумного и справедливого строя.

Беглым раскольникам было объявлено полное прощение, если они возвратятся в Отечество: они смогут селиться в любой местности, выбирать род деятельности, какой пожелают, также им дарованы разные льготы: разрешено носить бороды и ходить не в указном платье.

Следствием этого стали мощные старообрядческие общины в Москве, Санкт-Петербурге, Поволжье и других местах. В правление Екатерины староверов можно было встретить в любом уголке страны: они покидали окраинные земли, где ранее скрывались от преследований, возвращались из-за границы (прежде всего из Польши).

Постепенно раскольников стали допускать к присяге и свидетельству, если они были освобождены от двойной подати, то их даже разрешено было выбирать. Также оставили применение строгих мер собственно против тайных и упорных староверов, которые увлекали других к безрассудному самосожжению.

Тем не менее, несовершенство законодательной системы создавало массу возможностей для ущемления прав старообрядцев. Раскольничество не получило признания наряду с официальным православием и продолжало считаться заблуждением. Следовательно, к «заблудшим» при прочих равных условиях относились с особым пристрастием, считая серьезным преступлением пропаганду раскола и обращение людей в старую веру.

По сути, веротерпимость по отношению к староверам была больше парадным фасадом, нежели реально предоставленной свободой. Государство преследовало свои интересы, видя экономические и политические выгоды от некоторых «послаблений». Многие старообрядческие общины приобрели авторитет в торговом и промышленном деле. Старообрядческое купечество богатело и даже отчасти стало основной опорой предпринимательства в XIX веке. Социально-экономический расцвет был следствием изменения государственной политики в отношении староверов.

До 80-ых годов XVIII века ни законодательством, ни практикой не был решен вопрос о праве старообрядцев на публичное оправление своих обрядов. Первые прецеденты строительства церквей были предприняты в Твери и Нижнем Новгороде и других городах, что давало юридическую возможность воспользоваться подобной милостью во всех епархиях, но каждый случай рассматривался отдельно

Также в указанный период не последнее место в духовных ведомствах занимал надзор за распространением книжной грамоты. На протяжении почти всего XVIII века действовало законодательство Петра об изъятии старинных печатных и рукописных книг и икон старого письма и отсылке их в Святейший Синод. Первая собственно старообрядческая типография возникла в посаде Клинцы Суражского уезда, Черниговской губернии в середине 1780-х.

Центром сосредоточения запрещенных книг стала Ростовская ярмарка, одна из крупнейших в стране. Обнаруженные «вредные» книги и целые библиотеки могли беспрепятственно уничтожаться. В идеологической войне церковь, поддерживаемая государством, изо всех сил пыталась установить единые понятия о благочестии и православии. Не без основания полагая, что единство веры может установить «единомыслие» в народе.

Екатерина Вторая сделала попытку вписать «религиозных диссидентов» в общую государственную структуру. Абсолютистское начало религиозной терпимости проявлялось в том, что законодательные инициативы исходили от светских властей и тем самым, неизбежно заставляли меняться господствующую церковь.

Очевидное «послабление», данное старообрядцам в последней четверти XVIII века, закрепилось в указе Синода от 22 марта 1800 г., который предписывал каким образом следует поступать с людьми, отклоняющимися в старообрядчество. Причиной его принятия стали жалобы староверов к правительству на притеснения со стороны приходских священников. В предотвращение каких-либо нареканий в дальнейшем, приходские священники обязывались терпеливо и гуманно относиться к старообрядцам. Однако этот указ оставался красивой декларацией и не имел реального практического применения, поскольку невозможно было контролировать, насколько тот или иной священник следовал христианским принципам в отношении раскольников.

Опасаясь усиления оппозиции, которое могло последовать в результате «половинчатых» уступок, правительство, начиная с 1810 г., предпочло сделать шаг назад и вернуться к мерам репрессивно-охранительного характера.

Основные итоги развития старообрядчества:

Во-первых, несмотря на жестокие преследования со стороны властей и официальной церкви, раскольники выстояли и сохранили свою веру. Мужество и непреклонность старообрядцев в борьбе за свои убеждения — одна из замечательных страниц духовной истории русского народа.

Во-вторых, старообрядческие общины продемонстрировали удивительную способность приспосабливаться к самым тяжелым условиям. Несмотря на приверженность старине, они сыграли значительную роль в развитии и укреплении экономических отношений в России, проявив себя на редкость трудолюбивыми и предприимчивыми людьми.

В третьих, неоценимы заслуги старообрядцев в деле сохранения памятников средневековой русской культуры. В общинах бережно хранились древние рукописи и старопечатные книги, старинные иконы и церковная утварь. Но главное, они создали новую культуру, в рамках которой вся жизнь человека подчинялась общинным, соборным решениям. Эти решения, в свою очередь, основывались на постоянном обсуждении и размышлении над христианскими догмами, обрядами и Священным писанием.

Обстановка непрерывных споров и обсуждений, столь характерная для старообрядчества, не имела ничего общего с той «казенщиной», которая сложилась после реформы Петра в официальной церкви.

Close